До свиданья, время…

При упоминании имени Павла Кашина люди постарше неизменно вспоминают песню про город на песке, а те кто помоложе — про барышню, которая «безвозвратно пьяна». Между этими песнями лежит дистанция огромного размера, куда уместились десять полновесных альбомов, каждый из которых по-своему уникален. Творчество Павла Кашина — это потрясающая смесь из безумно красивой музыки, серьёзных авторских текстов, мощнейшей внутренней энергетики и, пожалуй, грусти. Однако грусти не депрессивной, а обязательно светлой.

Несмотря на то, что в настоящее время Павел живёт и работает в Москве, в Петербурге его по-прежнему продолжают считать своим, питерским. Да и сам Павел не перестаёт признаваться в своей любви к Санкт-Петербургу и регулярно наведывается в город, в котором взошла звезда музыканта и поэта. Его звезда. Только за последние пол-года «Кашин и оркестр» дважды давали концерты в Петербурге, а в самом конце июня Павел снова вернулся город на Неве, чтобы выступить на рок-фестивале «Окна открой!». За день до этого выступления мне посчастливилось встретиться и немного пообщаться с самим Павлом и с его продюсером Ириной Миклошич.

— Павел, в статьях о Вас, о Вашем творчестве, с завидным постоянством натыкаешься на такие пассажи, как «последний романтик», «Павел Кашин — неформат», «не рок- и не поп-музыка, нечто неподдающееся определению». Ваше отношение к подобным штампам?

— Я бы сказал, что скорее я — первый романтик и что «формат» — это я один, а вот все остальные «неформаты» (смеётся). Это шутка, конечно. У нас в стране формат/неформат зависит от того, в чьих руках находится кнопка. А я к этой самой кнопке никогда не рвался. Мне просто нравится музыка, и я стараюсь писать красивую музыку. И всё. Но то, что я не являюсь ни рок-, ни поп-музыкантом, это абсолютно точно.

— Между тем, завтра Вы будете выступать именно на рок-фестивале. Означает ли это, что рок вам всё-таки «идеологически» ближе?

— Вовсе нет. Я, кстати, в разное время участвовал в концертах, где играли и поп-музыканты. Просто то, что я делаю, нравится организаторам «Окон», и они пригласили нас. Но это вовсе не означает, что меня теперь следует называть рокером. Хотя я и не против рока.

На этот фестиваль я приехал впервые, и как всё пройдет завтра, пока не представляю. Я всегда, когда иду в новое место, заранее не рисую себе картинку, чтобы потом не разочаровываться. И как ни странно, практически всегда эта картинка оказывается лучше, чем я ожидал.

— Две недели назад состоялась премьера Вашего нового альбома «Туше». Расскажите немного об этом проекте.

— Альбом «Туше» всё-таки следует рассматривать отдельно, поскольку он, скажем так, не идёт в контексте моего шоу-бизнеса. У моего продюсера Ирины Миклошич был сборник собственных стихов, и я написал к нему фонограмму. На мой взгляд, получились очень хорошие вещицы. А когда мы с Ириной услышали отзывы критиков (надо сказать, самые лестные), то решили, что альбом нужно выпустить. Однако «Туше» не является одним из моих альбомов, я там не пою. По большому счёту это просто такой подарок, комплимент Ире.

— Не боитесь, что агрессивно настроенные критики вновь бросятся обвинять Вас в чрезмерной женственности?

— Это не его альбом — это мой альбом. (Здесь в наш разговор эмоционально вступает Ирина Миклошич). И я считаю, что это как раз очень по-мужски сделать такой подарок, который не может сделать кто-то другой.

ПК: Вы знаете, мужчина — это не тот, кто пытается нести в себе все проявления мужчины, а тот, кто может быть в единственный в жизни момент ведёт себя как мужчина. В ответственный момент, когда на весах действительно что-то очень важное.

— И одного единственного момента будет достаточно?

ПК: Да. В принципе мы все живём в ожидании того момента, когда мы сможем проявить себя и доказать себе, окружающим нас людям: настоящий ли ты человек? Настоящий ли ты мужчина?

— Павел, здесь, в Петербурге, Вас давно считают своим. Да и Вы в своих выступлениях неоднократно признавались в своей любви к Питеру, но вот песни-посвящения городу в Вашем репертуаре, кажется, нет. Однако, стоило перебраться в Москву, и тут же появляется изумительная по красоте «Московская одиссея». Это случаем не «социальный заказ» от «принимающей стороны»?

ПК: Ну, во-первых, в предыдущем альбоме у меня как раз записана песня в которой есть такие слова: «Я знал в Москве живёт моя надежда, а в Петербурге моя любовь» (речь идёт о песне «Вера, Надежда, Любовь» из альбома «До свидания, время» — И.Ш.). А во-вторых… Буквально сегодня один человек из нашей команды просил меня сделать какие-то более простые для восприятия вещи (мол, писать надо для народа). Но все эти просьбы и уговоры разбились о моё нежелание писать так, как я не хочу. Это абсолютно невозможно, чтобы я написал песню, музыку в угоду чему-либо или кому-либо.

А «Московская одиссея» получилась очень красивая, а главное, очень точная. Мне кажется, что точнее о Москве современных песен пока не написано. И если Вы услышали в ней ещё что-то, кроме слова «Москва», то вы обязательно должны были это заметить.

— А как родилась идея клипа на эту песню? Я знаю, что некоторые восприняли картинку весьма негативно: вот, мол, какой Кашин — водит домой девиц, спаивает их и этим вдохновляется…

ПК: Мне бы очень хотелось привнести в русскую культуру, в русскую музыку одну вещь, которой нам, русским, как мне кажется, очень недостает. Русский человек практически не способен к самоиронии. Так вот клип на «Московскую одиссею» как раз-таки весь пропитан самоиронией. Там не было ни иронии над девушками, ни над зрителями — эта была ирония над собой. Но к сожалению, наш человек, когда слышит или видит самоиронию, всё-равно сомневается и подозревает, что автор хочет задеть или оскорбить помимо самого себя и кого-то ещё.

— Пресловутая фига в кармане?

ПК: Да, где-то так. После премьеры клипа мне несколько человек сказали: «Паша, клип очень смешной получился». То есть они действительно увидели и поняли то, что я хотел сказать. Так что хотя бы нескольким людям этой работой я доставил удовольствие. Хотя понимаю, что многие не заметили его, прошли мимо этого клипа. Может, кто-то уж слишком серьезно воспринял этих двух красивых девушек со мной. Или зависть застлала им глаза. (смеётся) Но тут уж я ничего не могу поделать. Кстати, в клипе даже секса нет.

— Может быть как раз это и раздражает: девушек домой приводит, а сам за компьютер садится?

ПК: Может и так.

— Совсем скоро на экраны выходит фильм «Ночной Дозор», одна из песен к саундтрэку которого была написана Вами. Скажите, а раньше у Вас не возникало желание поработать для кино? Вы потрясающий мелодист, и я уверен, что у Вас всяко получилось бы не хуже, чем у того же Шнурова в «Бумере».

ПК: На самом деле, с того момента, как я родился, в России кино ещё не было. (смеётся). И я считаю, что «Ночной дозор» — это как раз и будет тот фильм, который откроет новый этап в нашем кино. Надеюсь, что в дальнейшем у нас действительно будет много хороших фильмов, снятых за бешеные деньги, на кино- (а не видео) плёнку, с классными актёрами, с хорошей идеей. Вот тогда к теме музыки для кино можно будет вернуться. Просто хочется иметь отношение к чему-то действительно очень классному.

Что же касается Шнурова, мне кажется, что на сегодняшний день у нас он один из самых интересных артистов. Я чувствую, что на самом деле Сергей намного более тонкий, более умный человек, нежели тот имидж, который за ним закрепился сразу после выхода первого альбома. Скорее даже не имидж, а тот шум, с которым они пришли в шоу-бизнес.

— В одном из своих интервью Вы детально описали свой обычный распорядок дня. Признаюсь, меня особенно поразило то обстоятельство, что каждое утро, выпив чашку кофе, Вы садитесь за компьютер и начинаете сочинять песни. А как же вдохновение, муза и прочее? Неужели возможно заставить себя ежедневно писать песни?

ИМ: Можно я отвечу? В это и правда трудно поверить, но он никогда не заставляет себя писать и не насилует себя. В этом смысле Паша — Моцарт! Он вечно включенный приёмник, из которого постоянно звучат мелодии.

ПК: Любое красивое слово, любая красивая мысль может служить источником вдохновения. Когда я сажусь писать песни, я наслаждаюсь самим процессом. Вот если вы, к примеру, любите пиво — вы заставляете себя вечером после работы садиться и пить его?

— По-моему, это не вполне сопоставимые вещи…

ПК: Да нет же, наоборот, это как раз очень точная аналогия. Если я пишу песни, я в каком-то смысле отдыхаю душой…

ИМ: Я хочу пояснить этот момент, потому что знаю, что многим людям это действительно кажется странным. Один из известных магнатов нашего шоу-бизнеса как-то сказал мне: «Ира! Вся твоя проблема в том, что Павел очень много пишет». На это я ему ответила, что очень хотела бы, чтобы до конца моей жизни это оставалось самой большой моей проблемой. Павел пишет очень много и при всём при этом у него нет проходных вещей (что кстати, некоторых людей очень сильно раздражает).

Вот вы упомянули его песню к «Ночному дозору». А получилось так, что где-то дня за три до завершения работы над «НЕсаундтрэком» мне позвонили от Ночного дозора и поинтересовалаись, не найдется ли у Паши готовой песни для этой картины. Подходящей у него не было, и я спросила, когда можно посмотреть фильм. «Сегодня вечером», — сказали мне, на что я ответила: «Хорошо, значит завтра у вас будет песня». Естественно, мне не поверили. Однако песня действительно была написана следующим утром. Более того, когда её прослушали, мне сказали, что это лучшая работа из трех десятков отобранных для проекта песен.

Я знаю, на что Паша способен. Когда он каждое утро садится за работу, это примерно тоже самое, как мы с вами с утра садимся выпить чашку кофе. Он так пишет. Он так дышит. И вот этот момент очень трудно понять людям, которые с ним не знакомы. Но я уверяю вас, что это действительно так: он дышит, пьёт кофе и пишет песни с одинаковой легкостью. Для Паши творчество — это такая органическая составляющая самого себя. И когда я говорю о его гениальности, я именно это имею в виду. Поэтому я так была уверена в нём в том случае с «Ночным дозором». Дело в том, что помимо прочего, Павел очень разносторонний человек. Иногда мне кажется, что он уже передумал обо всём, что есть в мире. Так что написать песню на какую-то тему для него не означает выполнить, грубо говоря, социальный заказ. Просто на обращение с посылом: «а что ты думаешь на эту тему?», он отвечает — пишет песню. Потому что для него это несложно.

ПК: Я бы сказал, что скорее наоборот, порой бывает сложнее не написать песню…

— Павел, скажите, Москва — это теперь надолго? В смысле, это уже причал, или в какой-то момент снова: гитару в руки и в Питер, в Америку, куда-нибудь в Австралию?

ПК: Жизнь хороша тем, что ты никогда не знаешь, что случится в следующий момент. Именно этим она мне и интересна. Сейчас я живу в Москве, а что будет завтра? — Я не знаю. И никто не знает.

— А как вам столичная жизнь, московские тусовки, богемные посиделки? Вольно-невольно, но артисту, наверное, всё равно приходится во всём этом вариться.

ПК: Знаете, существует два типа успешных артистов. Артисты первого типа должны постоянно вращаться на тусовках, чтобы быть в камере, в фокусе. Второй, более редкий тип — это артисты, у которых толковый продюсер. Тебе вовремя позвонят и скажут, куда приехать и что сделать… А тусовка сама по себе мне неинтересна в принципе.

— Но Вы наверняка в курсе, что сегодня основным предметом обсуждения артистической тусовки является скандал, поднятый вокруг Киркорова? Вообще каково Ваше отношение к идее развёртывания «крестового похода» на попсу?

ПК: Я не готов комментировать этот скандал, потому что не совсем в курсе ситуации, а своё мнение я предпочитаю складывать, получая информацию по возможности из первых рук. Естественно, я против любого хамства, хотя, наверное, можно понять человека в каких-то ситуациях. (Я и сам иногда чрезмерно реагирую на хамство милиционеров или, скажем, проезжающих мимо автомобилистов). Что же касается попсы… В принципе, конечно, я не слушаю пластинки этого артиста, но он мне в этой жизни никогда не мешал. Знаете, по моему мнению, бороться с попсой не стоит — в этом мире должно быть всё. И если есть много людей, которым нужна попса, значит надо снабжать ею этих людей.

— Но что делать, если сегодня чаша весов искусственным образом изо всех сил удерживается только с одной стороны?

ПК: Значит надо выравнивать в другую — этим, собственно говоря, я и занимаюсь.

ИМ: Я хочу добавить от себя — я уверена, что потенциальных сторонников творчества Павла Кашина у нас гораздо больше. Практически, это может быть вся страна. Вся проблема так называемой форматности, о которой вы говорили, в информационных каналах доступа к этой аудитории, в ограниченности этих каналов. И я в своей деятельности занимаюсь, условно говоря, расширением этих каналов. Я абсолютно убеждена, что через какое-то время Павел будет очень популярен. Это всего лишь вопрос времени. Вопрос средств и возможностей.

— Ваш прогноз звучит весьма оптимистично…

ПК: Ну, так в жизни всегда есть место оптимизму. Я и сам оптимист, и верю в то, что завтра будет лучше, чем вчера.

ИМ: А я настаиваю на том, что это не оптимизм, а абсолютная реальность. Говорю вам как человек, который ежедневно с этой реальностью работает.

— В нашей прессе складывается такая парадоксальная ситуация, когда отыскивание негатива и «клубнички» (порой даже в самых позитивных и благих вещах) становится едва ли не самоцелью для журналиста. Складывается ощущение, что мы просто разучились писать о хорошем. Вам не приходилось испытать это на себе?

ПК: Знаете, на днях в одной газете (кажется, она называется «На Невском») я прочел интервью с участием Льва Лурье. Надеюсь, он не обидится, если я его процитирую. В контексте этой статьи прошла следующая мысль: питерский журналист — это человек который встречается с другим человеком, вынимает из него всю информацию, потом, в отсутствие этого человека, вываливает его в грязи и утверждается за его же счет посредством газеты. Мне очень обидно слышать такие вещи именно про питерского журналиста, однако, мне кажется, в данном случае Лурье очень точно это описал.

— А разве в столице не так?

ПК: Нет. Может быть потому, что в Москве журналисты богаче, что позволяет им быть более свободными, и профессиональнее, поскольку все лучшие журналисты в конечном итоге, наверное, попадают в столицу. И вообще петербуржец сам по себе несёт в себе все признаки сноба. Тем более журналист. Я сам ничуть не обижен на питерских журналистов, однако прочитав эту мысль у Лурье, лишний раз убедился, что дело именно так и обстоит. И вам, журналистам, самим нужно работать над этим.

— Мне тоже очень обидно слышать такую оценку питерских журналистов из уст Павла Кашина, однако не будем сейчас развивать эту тему. Наша газета называется «Ваш тайный советник». Раз уж вы дали свой совет питерским журналистам, дайте теперь совет и нашим питерским читателям.

ПК: В данном случае я, наверное, прибегну к цитате одного Ламы. Он сказал фразу, по которой я стараюсь жить сам: «Когда человек говорит о другом человеке, он всегда говорит о себе». Нормальный совет? Мне кажется, так можно жить. Причем жить достойно.

По крайней мере для меня это абсолютная истина.

С Павлом Кашиным и Ириной Миклошич беседовал Игорь Шушарин
Газета «Ваш тайный советник» № 25 (104)
05.07.2004.