Пламенный посланник в гостях у Джао Да
Знакомство моё с клубом «Китайский лётчик Джао Да» произошло случайно. Привел туда знакомец, такой же командировочный в Москву, как и я. Шли мы туда целенаправленно на концерт Паши Кашина — грустного странного малого с гитарой, чем-то похожего на Есенина, чем-то на Вертинского.
Вход в неприметный подвал, прячущийся в 300 метрах от Красной площади, сегодня платный — с носа 200 рублей. Где-то подмышкой охранника хнычет девушка с букетом: «У меня всего сотня. Я через всю Москву по морозу ехала. Я только отдать Пашеньке цветы, ведь он сто лет не выступал живьём». Охранник шепчет ей: «Забейся в самый дальний угол» и шлепком по пятой точке направляет её на встречу с кумиром без всяких денег.
Входим с другом в бар. Несколько столиков у крохотной пока ещё пустой сцены давно заняты, потому присаживаемся поодаль у стены, расписанной забавно. Неряшливо нарисованная карта мира испещрена пунктирами. Побоку по годам расписаны перелёты китайского лётчика Джао по свету. Невольно проникаешься ироничным уважением к этому неизвестному нам герою и самому заведению, дышащему колоритом андеграунда. Стойка бара здесь — крыло старого аэроплана. В подвале намеренно не делается ремонт: кирпичи повсюду выглядывают из-под неряшливой штукатурки. Любой рокер ощущает себя как дома — ведь проводит он досуг далеко не в евроремонтах. Расхристанные бородатые дядьки вкушают текилу и дымят напропалую. Просто кайф.
Кашин появляется на сцене без помпы, ему подают пластиковый стакан с пивом, он настраивает гитару в плотном кольце слушателей, которым до кумира рукой подать. Клубный формат выступления далёк от привычного. Паша балагурит перед тремя десятками зрителей, исполняя свои самые неизвестные песни (»Известные можно и на дисках моих услышать», — оправдывается он с улыбкой). Народ покачивается в такт его незатейливым куплетам, взгромождается ногами на лавочки, чтоб лучше его рассмотреть в сигаретном тумане. Его ответы на записки незамысловаты и чудны. Паша сообщает, что следующий альбом «Десятка» он представит через месяц, просит девушек прийти на презентацию в марте в вечерних платьях: «Вас посадят в первый ряд, мы будем снимать новый клип». Гогот из подпитых посетителей из далеких уголков бара пару раз сбивает его с песен — голосистых осаживают сами зрители. Паша просит оценить «залежалую вещицу, которую я хочу поставить в альбом. Продюсер мой против, а мне нравится. Вот сейчас вы и решите сами, быть ли ей на диске». Грустная миниатюра «Ухо Ван Гога» встречена визгами восторга: «Ну что, придется ставить», — обращается Паша к своему продюсеру — женщине, сидящей напротив. Та нехотя соглашается, чем вызывает восторг поклонников. Последний аккорд гитары тонет в аплодисментах, Кашин раздает автографы, а девчушке, приехавшей по её словам из подмосковья, украдкой пишет свой номер сотового, что-то шепча ей на ушко. Получив росчерк, не спеша собираюсь на выход. Там расписание концертов на две недели вперед. «Tekila Jazz», «Запрещённые барабанщики», «5nizza», что-то джазовое и блюзовое.
Прощаюсь с китайским лётчиком с чувством легкой досады: такой набор живой музыки можно вкусить только в продвинутых столичных клубах.
Сергей ГУБАНОВ
Газета «Наше время», Балаково
02.03.2004
