Контактёр
Песни «Город», «Гномики», «Подсолнух» знают многие, но, может, не все помнят, что их написал Павел Кашин.
Журналисты нередко приписывают ему черты сказочных персонажей — Маленького принца, Пьеро или Странствующего рыцаря. Однако при всей похожести Кашина на свои «потусторонние»песни (они большей частью автобиографичны) сам он всё же остается «на этой же земле, под этим же небом». Ведь над Россией и Америкой оно, по большому счёту, одно и то же. Осенью 97-го внезапный отъезд Паши Кашина множество людей, любящих его творчество, переживали как разлуку с близким человеком. Сам же музыкант не считал своё перемещение в Америку глобальным событием. Просто появилась возможность прожить там некий кусок жизни.
Не бывавший прежде в Америке, Кашин вполне органично вписался в новую среду обитания.
— Наше восприятие во многом зависит от настроя, — считает он, — я любил эту страну заочно и знал, что мне там понравится.
Вместе с пространственным перемещением случилось нечто вроде временного сдвига. Поселившийся на окраине Чикаго, Паша некоторое время ощущал себя как в пионерском лагере: «кругом белочки и ёлочки, зайчики прыгают между домами». Там ему пришлось вспомнить о жизни до популярности, когда он мог спокойно передвигаться по улицам и беззаботно танцевать в клубах.
— Можно дурачиться, как хочешь, и никому до тебя нет никакого дела. Это очень удобно — быть неизвестным.
Когда-то Кашин назвал себя естествоиспытателем. Он изучает жизнь во всех её проявлениях и не устает удивляться происходящему вокруг. Америка в этом смысле не стала исключением.
— По большому счёту, меня удивило, насколько американцы — продвинутая нация в смысле массового сознания. Я согласен с Андреем Кончаловским, который считает, что у русского человека отсутствует интимная ответственность. Русский, сидящий в общественном туалете, уверен, что, если он за собой не смоет, никто об этом не узнает и всё будет хорошо. Поэтому он этого не делает. Американец же знает, что всем будет лучше, если он это сделает.
Ещё в их умах преобладает позитивное мышление. Когда они просыпаются в плохом настроении, то пытаются отыскать в данной ситуации что-нибудь хорошее. И постепенно всё становится лучше. Они безнадёжно верят в победу добра над злом. И мне кажется, могут отдать жизнь за победу справедливости.
Кашину не пришлось себя ломать, чтобы жить в унисон с улыбчивыми американцами. Он приветствовал их желание дарить всей стране хорошее настроение, и каждое утро улыбался окружающим.
Гораздо сложнее было «излечиться от этой пагубной привычки» по возвращении в Россию, где, как известно, беспричинные улыбки не приветствуются. Постепенно Паша всё же вернулся в доамериканское состояние и заново обучился «долгое время находиться с совершенно неподвижным лицом».
— По-моему, у нас очень много иллюзий по поводу того, что мы — самые умные, самые культурные и самые красивые. Когда начинаешь хоть как-то в этом сомневаться, это воспринимается как оскорбление. Мне кажется, что мы просто по-разному умные.
Американцы — умные тотально, они думают целой страной. У нас другая ситуация. Может, некоторые из нас просто немножко заумные?
При всей симпатии к американцам многочисленных друзей среди них Кашин не приобрёл. Может, дело в том, что американцы в общении руководствуются идеями Дейла Карнеги.
— Я не считаю Карнеги продвинутым человеком. Его подводит как раз то, что он психолог. Ведь искусственно созданный имидж не так подкупает, как настоящий человек. Это одна из причин, по которым американцам трудно входить в тесные отношения друг с другом.
Ещё они довольно циничны. К примеру, в Лос-Анджелесе в ходу выражение «материал для замужества». Именно так незамужние девушки рассматривают мужчин. Там очень трепетно относятся к брачному контракту. И для многих замужество — не более чем способ завести детей.
А русские, при том, что они очень хмурые и невежливые, довольно быстро раскрываются и влюбляются друг в друга на всю жизнь. Может, они просто не читают Карнеги?
В Америке Кашин всего пару раз выступал перед соотечественниками в маленьких зальчиках. Петь для англоязычной аудитории он пока не собирается. По его словам, для того чтобы сочинять на английском, он ещё не слишком хорошо разбирается в сознании американцев. По большому счёту, они остаются для него не более понятными, чем инопланетяне. Наверное, точно так же и они восприняли бы его творчество. Но при этом Кашин успешно переводит американскую поэзию.
— Мне нравится английский язык — он очень богатый и красивый. При переводе мне помогает то, что я сам сочиняю. Зная ход мысли автора, я могу входить в его мир. И перевожу только те вещи, которые сам хорошо понимаю. Из американских поэтов очень люблю Сару Тисдейл. Собираюсь выпустить сборник стихов американских авторов, чтобы здесь получили представление об этой поэзии. Ведь мы ничего не знаем об Америке. Русские считают, что это место, где все едят гамбургеры. Но даже это оказывается неправдой.
В музыкальной школе North-Western University в Чикаго я прошёл курс английской и американской поэзии. Нужно сказать, что обучение в Америке даёт ясное представление о том, что в творчестве нет никаких правил. Когда достигаешь какого-то мастерства, нужно забыть всё, чему тебя учили. И тогда начнётся настоящее творчество. Американцы — смелые люди. Они очень верят в себя. И это дает им свободу совершать невероятные поступки. А наши люди не делают каких-то важных вещей, опасаясь, как бы кто не подумал, что они не знают, как надо.
После знакомства с книгой Манюэля Пьюиг «Женщина-паук» Кашин впервые взялся за перевод прозы. По этому произведению в Америке был снят фильм, получивший «Оскара». Зловещее название было причиной того, что Паша долго откладывал чтение этой книги. Но, прочитав первые две строчки, уже не мог остановиться.
— Это гениальная вещь, одна из самых красивых книг, которые мне приходилось читать в своей жизни. Когда в питерском клубе «69» узнали, что один из героев книги гей, сразу же предложили мне сделать презентацию у них. Но эта книга — не о меньшинствах. Она — о любви. Мне не хочется, чтобы её содержание было неверно истолковано.
Переехав из Чикаго в Лос-Анджелес, Кашин поступил на сценарные курсы.
— Я уже пробовал писать сценарии к фильмам, а в Лос-Анджелесе появилась возможность узнать, как это делается профессионально. Оказалось, правила те же самые, что в сочинении песен или рекламы. Но профессиональный сценарий должен занимать 120 страниц печатного текста. Если ты написал текст на 119 или 121 печатном листе, его отправят в корзину, не читая. Правда, когда сценарий пишет какой-нибудь Лукас, страницы в нём не подсчитывают.
В соавторстве с одним довольно успешным сценаристом Кашин написал сценарий детектива. Но он полагает, что российские зрители вряд ли смогут оценить его вклад в кинематограф.
— Там успешно продаётся каждый пятнадцатый сценарий. Из проданных по каждому десятому снимается фильм. И только одна из пятнадцати готовых картин выходит на экраны.
Музыка Павла Кашина настолько индивидуальна, что до сих пор никто не может охарактеризовать её жанр. Даже наиболее подходящие определения «клубная песня» и «городской романс» не способны вместить в себя его творчество. Оно решительно отказывается укладываться в навязанные ему рамки. Органичное сочетание, казалось бы, несовместимых стилей и мотивов — цыганских, молдавских, венгерских, греческих — одна из составляющих уникального кашинского стиля.
— Слава Богу, в моей жизни всё влияет на моё творчество. И Штаты — не исключение. Это страна, где совершенно иной ритм жизни, другая музыка. Америка переделывает людей духовно и культурно. Американцев очень интересует, какая музыка будет звучать завтра. Мне это тоже интересно, хотя я не могу сказать, что такое музыка завтрашнего дня. Ведь она, как мода, — может вернуться к 30-м годам или к Моцарту.
В Америке появились новые песни. Некоторые из них уже выпущены. Остальные войдут в альбом «Лунатик», работу над которым Кашин сейчас заканчивает в Санкт-Петербурге. Это необычное явление — лунатизм — с детства занимало Пашино воображение. Он представлял себе человека, который ходит по проводам, не замечая этого. «И пока он об этом не знает, нет ничего страшного. Мне самому нравится делать какие-то рискованные вещи, не подозревая об опасности».
Недавно музыкант подписал контракт с московским продюсером Дмитрием Гройсманом, который взялся за промоушн двух его последних альбомов. И теперь, по заверению Кашина, «всё это выльется в съёмки новых клипов и грандиозные шоу».
Хотя последнее представить себе затруднительно. Те, кто знаком с творчеством Кашина, наверное, согласятся, что его песни больше подходят для камерной обстановки, нежели для больших залов. И не нуждаются в дополнительных эффектах. Но сам музыкант опровергает мнение, что Кашин и шоу — две вещи несовместные.
— Когда у нас говорят «шоу», почему-то сразу вспоминается Пенкин или Киркоров. На самом деле шоу могут быть разными. И в Америке это особенно хорошо понимаешь. К примеру, там есть популярная группа «Blue men», участники которой покрашены в голубой цвет. И то, как они исполняют музыку, — это шоу. Когда у какой-нибудь группы во время выступления падает люстра или человек парит над сценой — это тоже шоу.
Я записал несколько песен с усиленной струнной группой, две песни — с большим симфоническим оркестром. И это — уже шоу.
После презентации альбомов музыкант предполагает снова отправиться в Америку. А в какие ещё неизведанные области его занесёт, одному Богу известно.
Юлия Баренгольц
Газета «Алфавит» № 09
28.02.2001
