Павел Кашин: «…за спиной одна весна, а за душой одна любовь»
Пел он всегда, не вызывая при этом восторга ни у родителей, ни у окружающих. Пел тихо, но все говорили: «Паша, лучше бы ты помолчал!» Вопреки этому заклинанию, течение пашиной судьбы выбрало нужное направление. Не то, что бы всё случилось само собой, просто однажды он оказался в нужное время в нужном месте. В тринадцать лет из Кустаная Павел Кашин уехал учиться в другой город. Потом жил в Улан-Уде, Свердловске, Челябинске, Долгопрудном. А после армии отправился в Питер за саксофоном, да так и не вернулся. «Я приехал в Питер примерно как Женя Лукашин из „Иронии судьбы“, только не на Новый год, а на 1 мая. Что-то нужно было придумать, в кармане было семьдесят рублей, идти было некуда. И в автобусе, идущем из аэропорта, я познакомился с очень хорошей девушкой и первый месяц прожил в общежитии. А потом нашёл группу „Духи“. Там я подружился с замечательным поэтом Михаилом Башаковым, которого сейчас до обидного мало знают. Слова „Русской песни“, возглавившей не один питерский хит-парад, написaл именно он.» Благодаря работе в группе, отношение к своим вокальным данным постепенно менялось. Здесь ему не говорили: «Паша, помолчи!» И как-то, уже после распада «Духов», заработав деньги в команде, играющей на улице джаз, в феврале 1993 года Кашин записал несколько своих песен. «Я уже начал сознавать, что пою достаточно стройно, в общем, неплохо, но как-то всё не решался. А потом взял и записал всё на студии. И свершилось чудо.» В первый альбом «По небесным грядкам», вышедший в 1995 году, вошли двадцать три коротеньких композиции, из которых, благодаря впоследствии снятым Борисом Деденёвым клипам, наиболее известны «Город», «Гномики», «Сверчок», «Песня китайских цыган». Если же говорить об альбоме в целом, он состоит из необыкновенно трогательных и светлых, но в то же время очень серьёзных, философских песен. Они будто открывают дверь в другое измерение, где в новых образах живут привычные нам мысли и чувства. Музыка с самого начала поражает на редкость органичным сочетанием казалось бы несовместимых стилей и мотивов — цыганских, молдавских, венгерских, греческих. «Я просто страшно не люблю какие-то рамки,» — признаётся Павел, — «если чувствую, что что-то делать нельзя, то именно это и делаю. Скажем, я понял, что нельзя играть регги с цыганскими мотивами и сделал такую песню. Не факт, что получится хорошо, но важно попробовать.» Стиль Кашина называют клубной песней или городским романсом. Сам он об этом не особенно задумывается: «Я просто занимаюсь тем, что люблю и стараюсь не повторяться». Осенью того же 1995 года вышел второй альбом «По небесным грядкам 2» — логическое продолжение путешествий Кашина, размышления о любви. «Если меня что-то трогает, я об этом пою, и оказывается, что это всем интересно.» До сих пор Павел Кашин не считает себя ни профессиональным музыкантом, хотя играет на семи музыкальных инструментах (флейта, баян, гитара, саксофон, маракасы…), ни композитором, ни, тем более, поэтом. Он называет себя «естествоиспытателем» и мечтает о литературном творчестве. «Хороший писатель — это человек, совершивший что-то немыслимое, для меня недостижимое. Очень люблю Воннегута, Стейнбека, Ремарка, Белля, Гессе.» Соавторами третьего альбома «Жизнь» Кашин считает «Школу для дураков» С. Соколова, «Чайку по имени Джонатан Левингстон» Р. Баха, «Маленького принца» Антуана де Сент-Экзюпери. Услышать песни Павла Кашина его ушами, то есть до конца их понять и объяснить, пожалуй, невозможно. Они «цепляют» порой на уровне подсознания. Что-то из области давно пережитого, когда-то прочитанного или приснившегося. Цитаты из этого альбома приводить, наверное, бессмысленно. Тексты сами по себе (несмотря на то, что это стихи в полном смысле слова) без музыки и авторского исполнения не оказывают какого-то ощутимого воздействия. Казалось, что после «Жизни», вышедшей в апреле 1996 года, наступит долгая пауза: слишком много уже сказано и всё последующее будет только повторением. В этом смысле «Подсолнух», появившийся в конце этого же года, необычайно поразил людей, следящих за творчеством Кашина. Появились другие песни, разные по тематике, но достаточно близкие по настроению. Если и сквозит в них прежняя безнадёжность («Молчальник», «Машенька»), она тут же перебивается совершенно радужным безоблачно-солнечным настроением («Цунами», «Феникс»). «Что касается названия альбома, то мне просто показалось красивым, что подсолнух от восхода до заката лицом к лицу с солнцем. И никакого такого магического значения, как, например, у индусов, греков, японцев, китайцев, египтян и других, не имеет. Или имеет, но делаю вид, что об этом не догадываюсь».
Ю. Баренгольц
Журнал «Свободное время» № 5 — 1997
