Гномики (1992)
Музыка бывает большая и маленькая. Различие между ними лежит в сфере нематериальной и едва ли поддаётся связному объяснению. В самом деле, разве можно всерьёз сравнивать, скажем, «Бранденбургский концерт» и, допустим, «Маленькую ночную серенаду» лишь измеряя вес партитуры? С другой стороны, есть несомненная связь между характером музыки и теми залами, в которых она звучит. Есть музыка для стадионов, для колонных залов и даже для кухонь. Точно также есть музыка, которую нужно слушать в небольших клубах, гостиных, в узком и доверительном кругу. Мне кажется, песни Паши Кашина как раз и подходят под определение клубной музыки: как-то более органично она смотрится в ситуации, когда исполнителя и аудиторию разделяют не стальные решётки и омоновцы с дубинками, а неяркие огни рампы или мысленная грань подмостков. Песни эти напоминают чем-то акварели: прозрачная, невесомая атмосфера, полутона, лёгкая игра света и тени, преобладание минорных интонаций… В каком-то смысле эта музыка весьма «фотогенична» — не случайно некоторые из пашиных песен уже обрели видеоклипы. Традиция, к которой его можно причислить, ведёт своё происхождение от европейских салонов и кабаре начала века, что-то в его песнях есть и от французских шансонье, и от щемящих романсов Александра Вертинского… Опыт показывает, что тихие песни убеждают не хуже самых громких. Недаром мудрый Макаревич ещё когда пел:
«В песнях никого я не поучал,
Я просто очень рад,
Что я сыграл вам песню, в которой не кричал
А тихо-тихо пел!»
Андрей Бурлака
1. Гномики
На моём уютном столике
Танцуют рожицы смешные польки.
Эти рожицы росточком с гномиков,
Но эти гномики — такие комики.
И я запоминаю музыку,
Мне тоже хочется быть малюсеньким,
Чтобы хватило места в столике
Моей малюсенькой мечте.
За окном звенят трамваи,
Они железные, они пугают нас,
Только рожицы, они плевали,
Они не ваши, им не до вас.
На моём уютном столике
Танцуют рожицы смешные польки,
Эти рожицы росточком с гномиков
В моей малюсенькой мечте.
2. Французская
В твоём окне звучит «Дюран-Дюран»,
Твоя маман поёт шарман-шарман.
А ты ждёшь меня, я не допил ещё портвейн,
Моя любимая, в моих глазах ещё так мало звёзд.
Ей, ей, дудам, дудам…
В твоих руках уснул не мой кот,
Я вижу где-то в нём мою роль,
Мур, мон амур, не хватит струн мне спеть о ней,
Так пой, трубадур, в твоих глазах уже довольно звёзд.
Ей, ей, дудам, дудам…
В твоём окне звучит «Дюран-Дюран»…
3. Город
Ты не достроил на песке безумно дивный, чудный город,
Я спешил к тебе, но он, увы, тебе уже не был дорог.
Ты забыл бы постепенно обо мне,
Но я достроил всё же твой безумно дивный, чудный город.
Ты пошёл войной на мой безумно дивный, мудрый город,
Ты сравнял с песком мой безупречно дивный, чудный город.
Ты забудешь постепенно обо мне,
А я построю снова мой безумно дивный, мудрый город.
Ты с головой ушёл в войну, твои глаза сжигает порох,
А я открыл окно, быть может ты услышишь звуки хора
И забудешь постепенно о войне,
И миллионами огней тебя прельстит мой чудный город.
Ты не достроил на песке безумно дивный, чудный город…
4. Саша и бабочка
Ты светилась на сладостном подиуме
И лаская хрустальный бокал,
Ты сказала: «Какой ты уродливый»,
Ты смеялась ужимкам зеркал
И безумною бархатной бабочкой
Ты качалась на кольцах гардин,
Я боялся и ветра и лампочки,
Я боялся остаться один
Я щелкунчик безропотной нежности,
Расщепляя твой юный орех,
Я почти что достиг бесконечности,
Расточая Божественный грех
И неважно, чем всё это кончится,
Кто придёт за тобой и за мной,
Я совсем не терплю одиночества,
Мне всё сходно лишь только в иной
И потом с беспредельною ясностью,
Оказавшись в глубоких мирах,
Буду помнить, что ты в безопасности,
В табакерке лелея твой прах
В лунном свете злачёные ноженьки
Расплескали волшебный покой
Ты шепнёшь мне тихонько: «Ты — Боженька,
Хоть совсем некрасивый такой»
5. Нюта
Рано утром на крылечко вышла Нюта в подвенечном,
Соловья едва заслышав, ой, просить, чтоб пел потише
Ой, соловушка, не смейся, нынче мне да не до песен,
Нынче Ванечка-Ванютка, ой уходит на войну-тко.
Лари, лари-ринау
Лари, ладу-ладу-дари-дау
Целовались, миловались, ой да не нарасставались,
Ой, любились целу ночку, только мне б ещё глоточек.
Дай Ванюше хоть немножко выспаться в моих ладошках,
Как помяну — сердце стынет, как в войне Ванюта сгинет.
Лари, лари-ринау
Лари, ладу-ладу-дари-дау
Ой, соловушка, нет силы думать, вдруг Ванюта милый
Сердце ранит на чужбине, да ко мне душой остынет.
Под моим да под сердечком не останется младенчик.
Лари, лари-ринау
Лари, ладу-ладу-дари-дау
Рано утром на крылечко вышла Нюта в подвенечном,
Соловья едва заслышав, ой просить, чтоб пел потише
6. Ручеёк
Твою струну едва задев неразличимым беглым взглядом,
И я уже не то чтоб рядом, а я и есть тот самый нерв
И тонкой лаской родника я проникаю в эти руки,
Ах если б знать, какие муки мне принесёт твоя река
И мы взлетаем, мы парим, не разбирая под ногами,
И мир увенчанный рогами, ах, он не нов — ваш новый Рим
И мы плескаясь в облаках уже не чувствуем тревоги,
Мы так спокойны, будто боги согрели нас в своих руках
И вязкой краской на висок уже стекает наша радость,
А я уже не то, чтоб рядом, а я есть тот ручеёк
7. Будто я
Уже не розы тлеют на шипах,
Уже не солнце светит над нами,
А я опять придумал этот страх,
А я опять затеял этот день.
Поберегись, я вижу тебя,
Я вижу как следом смерть.
Не ври, будто я придумал эту бредь,
Будто я затеял этот день.
Не ври, будто я придумал эту бредь,
Будто я затеял этот день.
8. Шарманка
Вспомнив о вечном, наигравшись с огнём,
С первым же встречным ты забудешь о нём,
И вспоминая хотя бы во сне,
Ты вернёшься ко мне, ты вернёшься ко мне.
Нежная песня прольётся на снег
Нежное сердце стучится ко мне,
И забываясь хотя бы во сне,
Ты вернёшься ко мне, ты вернёшься ко мне.
И замерзая под небом зимы
Ты вспоминаешь, как счастливы мы,
И по весне на опушке лесной
Ты танцуешь со мной, ты танцуешь во сне.
9. Странное в небесах
В бессонных, бездонных твоих лесах
Появится странное в небесах,
Разбуди меня, я знаю эти глаза,
Я узнаю их по пальцам.
Под тёплым, бездонным её ручьём
Тебе уже явное нипочём,
Обними меня, я знаю, этой ночью
Тебя уже не дозваться.
Дай-дай-дай-дай-дай-да-ду-дай
Гитарою звонкою, золотой
Разбрызгано облако надо мной.
Обними меня, я знаю, этой весной
Мы будем вместе лишь в танце.
С безумной, безвыходной и больной…
Не суди меня, я знаю эти мотивы,
Мне будет жаль с ней расстаться.
Дай-дай-дай-дай-дай-да-ду-дай
10. Песня китайских цыган
Твои глаза нацелены вверх,
Ты в слезах всегда, но это только вера,
Она не путь к возвышенным богам,
Ты станешь легче, когда опустишься к ногам.
И эта боль — она твоя тень,
Она так мнёт и бьёт, что день уже не день,
Ты притерпись, это наша доля,
Ты станешь легче, когда полюбишь эту боль.
Ты влюблена, он тоже влюблён,
Всё в унисон, но это ли не сон?
Всё началось, всё кончится в земном,
Мир станет явью, когда уснёт таким же сном.
11. Солёный блюз
Остыл от солнечных мартенов лунный пляж,
И мы с тобой среди медуз
Забыв о семьях, о домах пустились в раж,
Танцуем вплавь солёный блюз.
И хорошо ощущать под водой тепло,
И тишина, только в такт шелестит волна,
Что-то не так, видно поздно нам
Играть в ночные игры до утра.
Пусть звёзды падают как тополиный пух,
Нам не до звёзд, нам не до грёз,
Три нежных слова обольщают нежный слух,
Но не впопад, но не всерьёз.
И хорошо ощущать под водой тепло,
И тишина, только в такт шелестит волна,
Что-то не так, видно поздно нам
Играть в ночные игры до утра.
12. Талисман
Как птицы весной поют славу,
Не зная о чём поют пули,
Не зная о чём кричит небо.
Так мы с тобой пляшем любви танец,
Не зная куда ведут флейты,
Не зная по ком красны веки.
Возьми себе мой талисман!
Когда под луною не спят двое,
Когда белизною звенит тело,
Когда от любви болят губы.
Отдайте героям свои флаги,
Отдайте любви свои страсти,
Ужели умней ловить тени?
Возьми себе мой талисман!
13. Она одна
Она пьяна,
Ещё не так дурна, но она пьёт,
Целует мать,
Ей так давно не спится.
А ты — застывший дым,
Ты так привык один спокойно спать
На крыльях мёртвой птицы.
Она всё знает,
Она несёт стакан вина,
Она возьмёт
Сто тысяч мудрых слов взамен.
Твой голос — он не сдвинет стен,
Но он совсем, совсем как голос Бога.
Она одна
Уже не так стройна, но она пьёт,
Целует мать,
Ей так давно не спится.
А ты — остывший дым,
Ты так привык один спокойно спать
На крыльях мёртвой птицы.
14. Ты научилась
Ты научилась видеть, ты говоришь мне о разных вещах
Ты научилась видеть — ты говоришь мне о разных вещах
Ты видишь и с этой и с той, но глянь лучше — немногое стоит этого
Ты научилась слышать, ты чувствуешь смысл в словах
Ты научилась слышать, ты чувствуешь смысл в словах
И как только я чувствую страх ты прячешь этот огонь от меня
Глянь эти люди, они пляшут, они не кончатся на нас
Эти люди, они пляшут, они не кончатся на нас
И как только я слышу джаз в твоей постели находится место для меня
Теперь ты плачешь, тебе так не хватает меня
Ты плачешь, тебе так не хватает меня
Ты знаешь, всё к лучшему, но где ты была, когда случай был с нами
15. Она знает
Она знает, о чём будет следующий день,
Она видит его чаще чем я,
Мне б купить её глаза, да в штанцах всего сто лир.
Даже триста звонких струн не заденут ей слух,
Даже триста нервных рук не сомнут её грудь,
Я бы рад с ней уснуть, да боюсь закрыть глаза.
У неё свой крест со своими богами,
Я боюсь, мой бред попадет в её сон,
Я не хочу ей мешать, ведь она — моя душа.
Она видит меня сквозь туман коньяка,
Сквозь забитые грязью стекла «Тойот»,
Я не знаю её ни на йоту, но как близка,
Даже в праздничный день она в рабочем белье,
Даже в мятой постели она святая,
И пьёт, я знаю, за здоровье моей страны.
У неё свой крест со своими богами,
Я боюсь, мой бред попадет в её сон,
Я не хочу ей мешать, ведь она — моя душа.
Она хочет меня, когда я уже трезв,
Когда я ещё жив, да удавиться пора.
А у неё свой бог, у неё свой крест,
У неё свой бог, у неё свой крест,
У неё свой бог, у неё свой крест,
Ведь она — моя душа.